Придётся таки выложить это стихотворение; честно, больше не могу: 4 месяца бесконечных правок, и вовсе не факт, что это окончательный вариант (поэтому, кстати, просьба - если заметите какие-то вопиющие ляпы, сообщите, плиз). За это время стихотворение успело обзавестись эпиграфом из стиха Аля Кудряшевой и цитатой из Веры Полозковой; разрастись аж в 4, кажется, раза, и превратится из разговора в не пойми что; пока весь текст находился в малыше айтаче, разница в строках почти не была заметна, теперь отлично видно, насколько всё разъезжается, и, лично для меня, – скорее всего, от бесконечного повторения – ритмический рисунок в стихе абсолютно четкий, но, на всякий случай, я выложу в звуке попозже.

По-хорошему, тут бы вообще закончить писать что-либо, потому что я категорически не выдерживаю длинных дистанций в тексте, а короткие произведения как-то совсем не трогают; но у меня ещё 3, кажется, таких вот марафонца, и они, хвала небесам, о более приземленных вещах.

И пусть, я думаю, это стихотворение повисит на самом верху пару месяцев, как отчётное за очень большой период.

***

"Утро пахнет поджаристыми коржами,
Отец выходит из спальни в одной пижаме.
Мать говорит: "Не бойся, я тебе новеньких нарожаю."

Аля Кудряшева, "Про ангелов"


Он говорит ей: «Мать, нарожай их впрок,
из кого-то получится гений, из кого-то – пророк;
пусть существуют связкой, чтоб лишний раз не растить.
Кто-то да выживет, созреет точнехонько в срок –
остальных я возьму под крыло,
мне есть чем их угостить,
успокоить, поговорить о былом,
щедро высыпать из горсти
покоя целительный порошок -
вот его не вопрос наскрести –
прямо под левый бок.
Мать, только, пожалуйста, не грусти,
я обо всех позабочусь, я ведь всё-таки бог».

Он говорит: «Нарожай, чтоб время не тратить зря,
поставь их у стенки в неровный ряд,
пусть сохнут, взрослеют, привыкают,
когда в них целятся, глаз зажмурив,
и, не дрогнув, легко палят,
обзывают, и тычут пальцем, и говорят:
«Вас развели как детей, тупо кинули, обманули!
Кем вы себя возомнили? Вы также как мы пусты!
Мы поможем: лишим всех иллюзий, избавим от этой дури,
чтобы вы поблекли чуток, скукожились и поникли».
И их ставят в такой же неровный ряд, как ставила ты,
только им не страшно, ведь они привыкли.

Он говорит ей: «Жалость не мой удел,
к этому развлечению я полностью охладел;
если же ты про любовь, то жалость ей не родня –
у них разный характер и форма тел;
я уже был однажды героем дня,
с тех пор у меня
дыра между рёбер и кроваво саднит ладони;
что до тех, кто меня жалел –
тот во тьме никогда не утонет,
что до тех, кто меня любил – то здесь нечего говорить:
каждый второй предатель,
каждый первый желал чудес.
Мне, конечно, не трудно их сотворить,
только хочется знать – они любили бы без?
Или им всё равно – и тогда им что я, что бес –
просто кто агрессивней рекламодатель?!

Так что, ты нарожай их мне, пусть по жизни бредут на ощупь,
лишь порой ощущая мой мудрый прищур;
никакого: «Господи, сделай мой путь проще
пищу слаще, а воздух – чище.
Вот им вера, вера – это финка за голенищем;
если сунулись в подворотню, пускай не ропщут,
пусть меня ненасытно ищут.
Не находят пусть... только чувствуют – вот же, рядом!
Это словно девятый вал, и пробито днище,
и страх смерти ползет предательским ядом.

И не знаешь куда податься, к чему приткнуться,
чтоб спастись; к какой приложиться бутыльце,
чтоб забыться от этого смертельного неуютца,
не запачкав сомненьем рыльце.
Ну, допустим, Бог есть... Никаких допустим!
Так не верят: вера – не то, что даётся им вместо шали,
чтобы справиться с приступом легкой грусти,
пусть на пару дней отвлекутся,
лишь бы жить не мешали;
лишь бы не слышать их вечный вой.
Вера – если действительно вера – она большая,
с небо над головой.

Я хочу, чтобы те, кто с верой по швам трещали,
чтоб едва дышали,
чтоб пустышкой катились по мостовой;
и смотрели на мир, и видели мир нагим,
точь-в-точь таким,
каким был он в самом начале,
словно ничего им не обещали.
Чтоб своей красоты совершенно не замечали,
потому что редко смотрятся в зеркала и живут другим;
чтобы вдоволь отведали зависти и печали,
чтоб прошли через все круги
до конца, и в конце неистово замолчали.

Чтобы только гадали: а что же случится после?
Ни догадывались, чтобы даже, ходили вокруг и возле;
чтобы им говорили про жизнь и про смерть святых,
а они не верили, мол, точки окончательнее запятых.
Если же смерть – это не больше чем переход,
если за этим ходом выпадет следующий ход,
то к чему весь этот моральный дресс-код,
и зачем напрягаться, драться, хранить и верить?
Для чего нужен Петр, если для каждой – без исключенья – двери,
Есть свой тайный код?
Если даже в рай есть возможность попасть через черный вход?

Так смотри-ка мать, как их накрывает медь,
как весь мир скрывается в тусклой мгле,
как из них заочно выходить жизнь – остаётся смерть,
обнажая души их догола;
как им нужно знать, что я всё-таки есть!
Словно джанки, мечтающий об игле;
как нарцисс, разбивший все зеркала;
как бездомный, воющий об угле –
так тоскуют они по мне;
те, что верой горели ярко –
от них теперь осталась одна зола,
остаётся плюнуть и растереть.

- и тебе их не жалко?

- нет

... потому что, если после всех этих бед,
всех потерь, всех бескрайних мук,
в этих углях ещё останется вера и свет,
и сердец будет слышен стук –
я приду, дотронусь ласково до плеча,
и сотру всю боль, всю горечь разлук,
там, где было темно, – воцарится теперь свеча,
и её не задуть никаким ветрам,
она ярче будет любых огней;
и им станет тепло, и за весь этот долгий путь
всё сполна воздам,
и пребуду в них до скончания дней,
и они сумеют спокойно уснуть.

Только, знаешь, как же их будет мало, что очень жаль,

так что ты нарожай их мне, пожалуйста, нарожай –
новый человеческий урожай.

2008-09.04.2009

Если откровенно, то всё оказалось значительно круче, чем я предполагал: у меня случилось 3 дня в Питере, и да - мы с этим городом друг друга на дух не переносим. Это похоже на то, как племянник приезжает к своей богатой тетушке на загородную виллу - в тайной надежде, что тетка впишет его в свое завещание - и та отрывается от души, зная, что никуда он не денется; мы опоздали везде, где могли опоздать, наперекосяк пошло всё, что могло пойти, и мне - ну это, собственно, никого же не удивит - наконец-то посоветовали заткнуться, а не то "хуже будет".
При всём при этом это была невероятная поездка: 4-комнатная квартира на Рубинштейна - удивительное место, сразу опознанное Верой М., как бордель и рассадник бытового сифилиса, достойно отдельного рассказа, но, лучше я таки смонтирую видео, там всё будет видно - почти в самом центре; рядом - работающий до утра МакДак - а это значит, что лучший латте в мире всегда к вашим услугам; с культурной программой, напоминающей спортивные соревнования, но как же прекрасны Айвазовский, Брюлов и Верещагин - на фоне картин последнего мы даже умудрились устроить фотосессию - в "Русском музее", как невыносимо красиво в Петергофе, как там удивительно свободно - пусто! - после 6 вечера в понедельник: ты выходишь к дворцу Монплезир, а вокруг - никого, вообще никого! - словно весь видимый кусок суши отдан в твое и только в твое распоряжение; с какой сладостной ленцой можно гулять по Петропавловской крепости в десять утра, никуда не спешить, смеяться вместе с человеком, который вчера готов был набить тебе морду;
как отлично, поймав машину, вдруг обнаружить, что у водителя звучит инструментальная версия песни Killing me softly, которую ты вчера выдавал на два голоса с Катей на Дворцовой - а пели мы везде, даже толпы на Невском нас мало смущали - и ещё раз спеть её, радуясь внутренне, что точно попадаешь в ноты, чувак!; как чудно найти замечательную кафешку-столовую "Прокофий" - со смешными ценами, с глинтвейном - очень даже неплохим - за 90 рублей, где можно курить(!) в зале; кататься на корабликах, кутаясь в черные икеевские пледы, снимать Неву на видео, и совсем по-детски радоваться, как Мишка смущается каждый раз, когда попадает в объектив камеры: удивительный чувак, совершенно настоящий, где только сейчас таких делают?!; пить в 4 утра, после первого же дня, шампанское на лестничной клетке, злясь на весь божий свет - и вполне обоснованно злясь; спать по 4 часа в сутки, вскакивать рано, целый день носиться веником по городу и окрестностям;
выполнить сверхзадачу прокатиться по Питеру на велосипеде - и как прокатиться, друзья мои! (этот город создан для велосипедных прогулок, начиная с того, что нет здесь горок и крутых перепадов, заканчивая тем, что питерских собак надо клонировать и отвозить в Москву, местным псинам вообще всё лень, они на велосипеды внимания никакого не обращают совершенно, чудесные псины) - от площади Восстания по набережной до Мариинки - там мы услышали из окна красивое и глубокое, ну... будем считать что меццо-сопрано, так что считаю, что опера тоже случилась, - переехать на Васильевский, доехать до Морского вокзала, свернуть не туда и заехать на свалку, свернуть туда - и приехать к набережной перед гостинецей "Парк Инн", отмахать через весь Васильевский до стрелки, после - через Петропавловку - до Авроры, и обратно через мост, через Марсово поле, через... ну, мы там уже наугад обратно ехали.
Мы проводили часть компании и на следующий день были в Питергофе, но бог с ним, с Петергофом! Самое крутое - это доехать до Ломоносова, в надежде забежать в парк, а потом на пароме оказаться в Кронштаде; мы опоздали и в парк, и на паром, но зато умудрились дойти до пристани парома, а это полтора километра, народу почти нет, с одной стороны - забор, с другой - завод, и, кажется, военная часть, потом, с одной стороны - залив, с другой - порт для частных, но весьма немаленьких судов, по пути следствия компаний пять, пьющих от души - понедельник, 9 вечера - подходишь к станции парома, перед ней лежат, греясь в закатном солнце, собак 7, одна - не перед входом даже, - ровно в проходе к кассам (тут надо понимать, что для меня переступить через здоровую псину - особенно в такой вот обстановке - это как засунуть голову в пасть льву, так вот - в цирке я работать могу) ... Но мы всё равно, к сожалению, не успели; на обратном пути к нам таки пристала пьяная молодежь, впрочем пристала и отстала, но слушайте, какое же это пьянящее абсолютно чувство того, что от тебя вообще ничего не зависит, за таким выбросом адреналина люди ходят в казино, прыгают с парашютом и купаются рядом с акулами...
Наш поезд уходил в 2 часа ночи, и когда мы вышли из кино (чтобы убить время, пошли на "Ледниковый период 3" -неплохо, кстати) на Невский - в который раз за эти трое суток! - то уже и шли с трудом, и разговаривать было не охота; и это был первый раз за 3 месяца моих поездок, когда я возвращался в Москву, не испытывая чувства неприятия к родному городу.
Пожалуй, стоит выждать годик-другой, прежде чем снова оказаться в городе Наниве, с меня достаточно.

Всем привет, меня зовут Алекс, и, с 1 июля, я - официально беззаботный, всвязи с этим, я вчера купил себе отличную видеокамеру, а через несколько часов отправляюсь в город Наниве; стоит отметить, что меня впервые в жизни уволили - или, точнее, сократили, но это не суть как важно, - но оказывается, что это не так уж и страшно.
Это тем менее страшно, что я уже ровно как неделю живу в каком-то суперкомиксе: напиваюсь виски на презентации фильма о Хантере Томпсоне, и - впервые в своей жизни, клянусь - успеваю минут на 20 засунуть во время сеанса, кино, тем не менее, преотличнейшее; я разговаривал с 5-летней дочерью подруги, о том, помнит ли она себя, когда не умела разговаривать, "угу, - ответило мне сиё небесное создание, - я только ответить ничего не могла"; я побывал на лекции и отлично поговорил-выпил с Айри Глассом - а это, на минуточку, создатель и ведущий ивзвестной американской радиопередачи с аудиторий под 2 миллиона слушателей, - за что огромное спасибо Свете Максимченко; я третий день прихожу утром на пляж - а пляж, чтоб окончательно понять моё счастье, в 50 метрах от дома - в 9 утра, на пляже - трава, огромный детский городок и совершенно, абсолютно пустынно - если поднапрячься, можно считать что пляж мой и только мой; я умудрился посмотреть "Трансформеры-2", "Терминатор-4" и фильм Чана Кейге "Вместе" в один день, и это ещё тот коктейль; я четвертые сутки не вылезаю из спортзала - и с каждым днём моё довольство своим внешним видом вырастает на какие-то там внушительные проценты; меня сегодня охуительно постригли - и, хотя чувство, когда ты смотришь в зеркало, не корчишь рожи, и радуешься своему внешнему виду - это для меня исключительное чувство, сегодня я получил заряд радости месяца эдак на два.
Я собираюсь в Питер, хотя не знаю даже где вся наша компания будет жить, но если это будет хоть немного похоже на то, как я оторвался с Верой Полозковой в Одессе - это будет круто; в Питере ночью обещают градуса 4, посему я беру перчатки без пальцев - ну и правда, как же это прокатиться в Питер летом и без зимних перчаток?
Всё, что меня хоть немного тревожит - это то, что когда-то очень любимая девочка срулила в Гамбург, но я надеюсь - нет, уверен - что у неё будет все круто; ещё то, что я сейчас совершенно ни в кого не влюблен - а это редкость, у меня было полтора года тех ещё американских горок; ну и денежный вопрос - что закончитсяч раньше: лето или деньги?
В остальном всё невыносимо круто - у меня громадье планов, и если хоть какая-то часть из них исполнится, то осень, хоть и будет, судя по всему, крайне трудной, но зато исключительно крутой.

Уважаемый дяденька Бог! Вашему - пусть и своеобразному порой - чувству юмора можно только позавидовать: с такой ювелирной, хирургической почти что, точностью подгадать даты - это высший пилотаж, чего уж там.
Вот так сидишь на работе второй месяц, пинаешь балду, самообразовываешься - английский там, сценарии, всё такое - уже начинаешь чувствовать, что офисные будни становятся неразличимы между собой, что надо подняться наконец-то и пойти завоевать полмира, сердце принцессы, или, на худой конец, написать что-то вразумительное; больше того - как только апофеозом лени становится недельное упрашивание себя любимого о составлении списка целей до конца года, и когда - через силу - ты наконец составляешь все свои планы и засыпаешь крепким сном...
на следующий же день дяденька Бог - ух, главный по здешнему аттракциону - даёт тебе такой пинок под зад, что мама не горюй!
Начинаешь мгновенно вертеться волчком - и снова чувствуешь, что ожил; чертовски страшно, да, но тем и хорошо, по правде говоря.
И, да, Петров - спасибо тебе большое, ты всё-таки самый настоящий Друг, с большой буквы и никак иначе; я пишу эти строки и снова вспоминаю свою фразу про первое июля - как забавно разойдутся у нас в этот день дороги с одной чудесной девочкой; нет, ну так не бывает - честно, дяденька Бог, это фарс, это чистой воды фарс.

Когда у тебя в ленте всё это великолепие разом, немудрено от счастья просто задохнуться.



уже кончается июнь.
дожди над городом вступили
в побоище –
полсотни юнг
вчера убили.
они попадали в траву –
зыбучий воздух остудили,
а по небу плывут, плывут
клубы флотилий.
ты слышишь? – будет смертный бой…
дрожат, зашторивая окна
домохозяйки. над толпой
плакаты мокнут.
на площади галдеж и гам,
разводами текут призывы,
раскаты грома – в такт шагам,
и так красиво
деревья тянут руки вверх,
встают на цыпочки, взывая
о милости того – кто вверг
в безумство стаи
оглохших птиц.
еще удар,
еще одна шальная пуля –
и кажется что никогда
не быть июлю

http://nicemess.livejournal.com/57592.html

запись девятнадцатая


Тем, которые производят шум
сотнями тысяч тонн,
Этим, не могущим в тишине даже предаться еде,
c вросшими телефонными трубками,
с неумолкающим ртом...

Что, им всем так уж нужно
говорить каждый день?

Этим, которые двигают мебель в соседней квартире,
Включают динамик на полквартала,
стучат по клавишам всем отделом,
палят в меня децибелами,
выбивают во мне дыры...

Господи,
ты не мог бы
что-нибудь с ними сделать?

Много не нужно,
я знаю прайс наизусть
и помню, кто здесь начальник.
Пусть себе дышат, пусть ходят, моргают пусть.
Я просто хочу, чтобы они замолчали.
Хочу обернуть их ватой,
в поролон спеленать,
услышать, как сходит на нет
их мышиный писк,
их машинный лязг.

Хочу узнать, как звенит натянутая тишина,
тронуть её рукой, извлечь безупречное "ля".

Я понимаю, нас миллиарды, и все – как малые дети.
Я подожду, сколько надо, я, в общем-то, очень стойкий.
Но ты, похоже, давно оглох.
Иначе бы ты заметил,
как страшно шипит трасса и верещат стройки,
как причитают старухи,
жужжат мухи,
как в трубах журчит вода
и дрель за стеной стонет.

Как я стою здесь со спицей в ухе
и молотком наготове.

http://lllytnik.livejournal.com/29644.html


Summer Time

а когда-то считалось лучшим временем у меня в году:
время решать самой, когда говорить «пора мне»;
сумерки южные, ранние,
пригородные, родные;
мальчик с глазами чернее отверстий дул -
такими, что даже не различить зрачки.
день сотворен из неба и пекла практически как в аду,
я покупаю очередные
солнечные очки,
но мне почему-то чужие больше всегда идут.

это как ощущать под своей подошвой
камешек каждый, отталкиваясь носком –
будто я не иду, а почти лечу –
сообщать Земле ускорение, заставляя ее вращаться.
это против солнца из-под ладошки
смотреть, как смешно прощаются,
а потом ехать к морю, а не к врачу,
не глотать среди ночи занозистый жгучий ком –
никакого толку ни от попыток уснуть, ни от таблетки под языком.

у меня ведь совсем ничего своего, кроме пары вот этих брюк
и стихов – кто бы еще отчислил мне с них проценты? –
это просто очередная сцена: все там же, те же,
видно поэтому я так сильно теперь люблю
посидеть с тобой рядом, слыша, как безмятежность,
твоим голосом вводится внутривенно -
будто бы я имею на это право,
хотя и его тоже нет у меня, наверное.

сколько их - тех, которые рассуждают здраво?
таких одомашненных, милых, обыкновенных:
полная чаша, закон, идиллия и порядок,
всюду фото улыбок и свадебных их нарядов,
приглашают ее друзей, навещают его родителей,

ты же свою одинокость оправдываешь инакостью,
не завидуешь им, конечно, ни в коем случае,
даже смотришь чуточку снисходительно
на их качественную такую, нормальную одинаковость,
потому что знаешь - уж ты-то достоин лучшего.

ну, по крайней мере, тебе так легче.

это лето и это вечер,
и вечный Гершвин, и я пытаюсь учить - как в детстве - по тактам партию
для правой сперва руки.
и пока она не слишком-то получается,
представляю как случайно его встречаю – там парк, июль,
и мы с ним стоим, улыбаясь, как дураки.

http://suntoss.livejournal.com/67729.html


Встреча через год


Все подробности здесь: http://mi3ch.livejournal.com/1543408.html

Ну, и у Веры ещё письмо маме про Одессу - это чтобы совсем накрыло: http://vero4ka.livejournal.com/621549.html

***

Так не бывает, мне кажется, на самом деле - начинает казаться, что можно сесть в метро, доехать до конечной, пройти метров сто и выйти к Черному морю, зарыться ступнями в остывающий песок, и, попивая прямо из горла красное полусладкое, наблюдать за закатом.

mitta from gena on Vimeo.

Nothing special, просто Александр Наумович Митта невыносимо прекрасен.

мальчик, правда, немного деревянно играет, но это не так, чтобы очень важно.
важно, конечно, же другое.

Все те, кто со мной давно не виделся, а также все те, кто хотел бы со мной увидиться - буду рад с вами встретиться:

Клуб ARTEFAQ. 21 июня. Воскресенье.
18.30 || Наука сна/ Режиссер Майкл Гондри.

Клуб Гоголь в Столешниковом переулке. 25 июня. Четверг, ночной показ.

22.30 || Через Вселенную (англ. Across the Universe) - фильм-мюзикл режиссёра Джулии Теймор по сценарию Дика Клемента и Йена Ла Френаса, основанный на 34 композициях группы «Битлз» 1963—1969 годов в современном исполнении.

сайт: http://www.sitasingstheblues.com/

я доехал до Одессы, и все, что меня сейчас волнует - это как исхитриться остаться здесь на еще на недельку.
Одесса невероятно, неприлично даже радует меня - за полтора дня проведенных здесь, я получил впечатлений месяца на два вперед, чего стоит только караоке-бар с подвыпившим певцом Витасом, женщиной один в один "снимающей" Аллу Пугачеву - когда она пела "Айсберг" марашки побежали по спине, компанией ребят, поющих, судя по всему в опере - получилось в итоге какое-то "все флаги в гости к нам", чувствуешь себя на сборном концерте звёзд с не самым плохим репертуаром на свете; а вот когда Вера Полозкова шикарно вытянула "Небо Лондона" стало совсем сказочно, детка стала реально очень круто петь.
Сегодня у меня случилось море, и, сразу после - дождь, теплый, летний, под таким хочется бежать и громко петь на всю Одессу.
Я сижу сейчас на веранде кафе с потрясающе правильным глинтвейном; я собираюсь через минут 20 сесть у открытого окна в своем номере в гостинице "Пассаж" - а это легендарное место в Одессе, и, при этом, советская гостиница как она есть - выпить чего-нибудь и почитать Цветаеву под аккомпанимент дождя и странной музыкальной подборки, раздающейся из бара внизу, там играют все - от Фрэнка Синатры до развеселых еврейских песен.
У меня здесь еще полтора дня, и, хочется думать, все будет не менее круто.
Берегите там себя, я соскучился по всем страшно.

Вечером - со всеми своими баулами, в которых тысяча вещей "просто на всякий случай" - отправляюсь в Одессу.
В Одессе - красавица моя Вера Полозкова, то есть там точно будет не скучно, а очень даже наоборот; там пока жарко, хотя по прогнозам будут дожди, но так даже интереснее; там Потемкинская лестница, Пересыпь, Малая Арнаутская, Дерибасовская, Ланжерон, Аркадия, лиманы, катакомбы - и, наверняка, ещё тысяча мест, местечек и тайных троп, о которых я и знать не знаю.
Я пока даже не подозреваю ни где буду жить - почти повод хоть раз в жизни переночевать на вокзале, ни когда вернусь - надеюсь успеть таки взять обратный билет сегодня вечером; я уезжаю с практически полностью скинутым грузом обязательств, взятых осенью прошлого года: на актерских курсах - перерыв до осени, но вчера мы шикарно отработали начало спектакля, я впервые за месяц понял, что действительно начинает получаться; в прошлую субботу написал итоговый годовой экзамен на курсах английского при Дип Академии, сегодня осталось лишь немного пообщаться устно; у меня больше нет Сбербанка - и слава богу, честно говоря, зато есть вполне конкретные идеи для сценариев.
Короче, есть все шансы устроить себе Приключение с большой буквы, и, фактически, Новый Год летом; выспаться, обчитаться и с лихвой надуматься о жизни, пока буду ехать туда, и, надеюсь, когда буду ехать обратно.

Потрясающе, совершенно потрясающе; и дело даже не в песочной анимации как таковой, и не в выборе темы - кто же спорит, что когда про войну, то трудно оставаться равнодушным, но лично меня трогает другое - когда человек из ничего, одним движением рук создает свою картину мира, создаёт прямо здесь и сейчас, и ты как наблюдатель становишься непосредственным со-участником появляения чуда.

Окунался пару суббот назад в молодость: девушка Олеся позвала к себе на день рождения; Олесе исполнилось 19 лет, почти всё её друзья примерно того же возраста. Я планировал выступать в роли динозавра-скомороха, тем более, что был презентован, как заправский шутник и балагур - но нет, обошлось, у Олеси собрались какие-то до невозможности правильные детишки: веселые, смышленые, есть о чём поговорить, один чувак прекрасно играл на гитаре и мы спели пару отличных песен.

Едем к Кате Х. после вечеринки - я, нескучный мальчик Лёша, Катя и Вера Морозова. Вера Морозова - это настоящий кладезь для шуток, успевай только фиксировать её перлы; до чего же люблю серьёзных барышень, прям не могу: рассказываю про то, что сразу после пересечения российско-украинской границы по вагону ходят мрачные мужчины уголовного вида и предлагают поменять валюту.
- И вот мы обсуждали потом, неужели хоть кто-то действительно меняет деньги у этих чуваков?
Все кивают, соглашаясь, только Вера Морозова удивленно смотрит на меня:
- Ну, вот я меняла!
- Вера, ну они же такие, такие... Слушай, ну у них же такие лица!!!
Вера, не поведя бровью:
- Ну, можно же выбрать другие лица!

Ещё у Веры Морозовой есть электрошокер, и это отдельная тема для разговора - потому что в него встроен фонарик:
- Вер, а Вер, ну, а фонарик-то зачем?
Вера задумывается на секунду; потом, совершенно серьезным тоном:
- Ну, а вдруг мальчик симпатичный, чего калечить?!
Я, продолжая тему:
- Ага, а если мальчик некрасивый, то можно отлично посмеяться пока его от электричества колбасить будет! Вер, а Вер, ну включи шок, ну, охота посмотреть!
Вера немного ломается, потом со вздохом соглашается - достаёт электрошок, нажимает на кнопку и... ничего, совершенно ничего не происходит. Вера, страшно разочарованным тоном:
- Ну вот, доигралась!

Или вот приезжаем мы к Кате в Выхино, идем по красиво освещенной аллее, я на секунду останавливаюсь:
- Красота какая! Вон те фонари можно круто сфотографировать!
Вера, громко так, на всю улицу:
- А! Я же купила фотоаппарат новый!
- Вера, что же ты так тихо кричишь? Кричи громче, и ещё про деньги не забудь, и что сумка у тебя дорогая очень тоже сообщи, люди же должны точно знать, стоит тебя грабить или нет?
Вера, через пару секунд, обиженно:
- Ну, вот у меня электрошокер есть, а чем ты будешь отбиваться мне непонятно...
- Я, Вера, буду отбиваться тем единственным, чем могу – остротами своими, и что-то мне подсказывает, что это будет чуть эффективней, чем твоя пьезозажигалка.
Устроили ночной просмотр самого любимого из КВН: «Утомленные солнцем», Питерцы мои прекрасные, Двинятины, Мегаполы – уже светало потихоньку; пошли курить и устроили случайный джем-сейшен часа на полтора: перепевали песни, посвящая каждую из них нашему другу электрошокеру, среди прочего было прекрасное:

( Read more... )


Или уже утром – ни разу не выспавшиеся, решаем что посмотреть, натыкаемся на «Завтрак у Тиффани», делаем кофе с молоком, тосты с сыром, включаем – и тут всё, пропал я. Вся эта легкая жизнь, с шампанским, с заводными гулянками, с толпой полузнакомых лиц в твоей квартире, со всем этим привкусом безвременья, с нежеланием взрослеть, привязываться к чему бы то ни было – есть в этом какая-то тоска по «утраченному времени»; Одри Хепберн волшебная, сценарий шикарный – жаль, конечно, что всё счастливо закончилось – я сижу, и чувствую, что Трумен Капотэ определенно станет одним из моих любимых писателей; хочется прямо сейчас бросить смотреть кино, и срочно начать читать книжку, подчеркивая самые хлесткие фразы – и конечно, песня Moon River, и вот когда звучат слова my huckleberry friend, меня выключает окончательно: сижу и срочно пытаюсь найти хоть какой-то аналог в русском языке – это гениально, думаю, это же лучшее прозвище, которое можно дать другу - my huckleberry friend; дедушка Твен, спасибо тебе большое за наше счастливое детство.
В Википедии, правда, утверждается, что: «появление строчки «Huckleberry friend» (что можно перевести, как «Черничный друг») Джонни Мерсер прокомментировал в интервью с Терри Гроссом на Национальном радио в шоу «Fresh Air»: в детстве Мерсер с друзьями ходили собирать чернику у реки - автор поясняет, что это ностальгическое мгновенье он увековечил в тексте легендарной песни» http://ru.wikipedia.org/wiki/Moon_River , однако существует мнение, что это таки дань другу Тома Сойера;

но всё это, в принципе, неважно совершенно - потому что, если вообще возможно влюбиться в слова и фразы, то my huckleberry friend – это моя любовь с первого взгляда.

текст:
( Read more... )

Оригинальная версия, божественная Одри Хепберн:


А вот версия этой песни, исполняемая Фрэнком Синатрой, в youtube, черт возьми, заблокирована; но её, думаю, и так все знают.

via runata

Ртуть в термометре скачет как по шесту –
образцовой из стриптизерш;
только воздух пригубишь на Крымском мосту –
опьяняет сильней, чем ёрш.

Словно город был на сухом пайке,
неулыбчив и скуповат,
как вдруг солнце зажгло в этом тусклом райке
счастье в тыщу весенних ватт.

Всюду блики ядрено щекочут взор,
затмевают стыд,
ветер юбкам коротким несёт позор –
обнажает вид.

Будто не было долгих холодных ночей,
где лежал навзничь я,
и судьба – мой арбитр и казначей –
выдаёт скупое: «ничья».

Полгода боли, и каждый вечер
скальп с себя самого снимая,
понимаешь внезапно, что боль – предтече
перед счастьем в мае.

После самой смертельной из всех моих зим –
и не будем больше о ней –
я сегодня крайне неотразим.
И куда сильней.

Апрель. Москва.


Не город, а декорация, выставочный фасад,
открытка разом и к Новому Году, и к Рождеству.
Если о нём в двух словах, то вот они: город-сад,
куда ни гляди, всюду смотришь через листву.

Не город, а парфюмерная лавка: цветёт сирень
вкупе с каштанами – запах у счастья прост.
Всё, что не деньги, в Москве обращалось в лень –
здесь это всё обернулось в рост.

Всё, что молчалось или сжималось в груди,
здесь распускается словно весенний цветок;
Киев, будь во мне вечно, пожалуйста, не уходи –
вейся Андреевским спуском среди этих строк.

Не город, а лучший приятель на пару суток –
есть о чём говорить и о чём молчать;
Настолько красив, что такую красу так
лучше вообще не встречать.

Не место, а рай – конечная станция бытия,
точка невозвращения в город М;
вот только к Днепру успел выйти я,
как сразу понял – из нас выйдет чудный тандем.

Май. Киев.

До свиданья, любимый город –
как сумел-то с тобой проститься?!
Уезжаю, тоскою вспорот,
мне, конечно же, будут сниться
твой певучий язык и красивые лица;
чтобы чуть утолить нестерпимый голод,
есть полсотни фоток - пусть счастье длится.

Ну, привет, моя дорогая столица –
я нашёл в себе силы к тебе вернуться,
ты встречаешь мелким дождем за ворот,
и таким безразличием, что хочется удавиться,
стоит лишь поглубже воздухом затянуться.

Май. Москва.

Фантастический концерт - отличный звук, какая-то чертовски правильная публика и такое дурашливаое, детское абсолютно ощущение праздника. Ни одного почти номера без реквизита, собачка Баскервиль и пиявка с губами - это вообще такой уже цирк, с которым и петь не надо, так нет же - солистка Беня невероятно хорошо поёт ко всему прочему.
И вообще, как, как можно не влюбиться в группу, у которой, среди прочего, есть конгениальная песня "Пищевая цепочка" со следующими словами:

"Я знаю, жизнь вечная. И точка.
Спасибо тебе, пищевая цепочка.

Смерть красивая как Бриджит Бордо
Меня спрячет в карман своего пальто
Я распадусь на разные вещества
Меня съедят прекрасные существа
Я брала города
Я стану еда
Но я буду всегда
Я буду всегда"



Ну, и Vermillion Lies - тоже хороши, у них, правда, тексты надо слушать, поэтому чуть сложнее заходят, но сестры шикарно отыгрывают, обаятельны до безумия.

Счастье, короче, чего уж там.

Реклама компьютерной игры по мотивам "Божественной комедии" Данте Алигьери:

Она, улыбаясь, твердит, что смешно и пошло
писать стихи, но еще пошлей говорить
о том, что – гений. Мне за неё тревожно –
меткий стрелок, не упустивший возможность
что-то прекрасное сотворить.

Я жадно курю, мы обсуждаем наши печали –
вот так пару слов, и запьём их чаем;
всё станет проще, и нам действительно полегчает,
лишь бы не слишком – иначе скукожимся, заскучаем;
главного не заметим, важного не повстречаем,
своих бывших не попрощаем.

Чертово лето: я – Кай, я – московский пажик.
Она – горячее солнце, словоохотливый пулемет.
Она сядет поближе и всё мне взахлеб расскажет –
подробно,
о каждом,
и, кажется, что не врет.

После улицы будут цитировать эхом
голоса, в унисон звучащие этим летом.
Она однажды уедет – эй, что там с обратным билетом?! –
в город К., любовью и солнцем согретый,
в город Э., где воздух плавится смехом,
где разрушенный пирс, где всё залито светом...

Я скучаю, и больше не будем об этом.

2007 – ну и, собственно, сейчас.

А ещё в Одессу кто-нибудь едет? Где-то с 11-ого по 15-ое июня?